Dimson | Artifex.ru

Dimson

Что такое флюр? Широкой публике известны разве что стикеры и майки со светящимся принтом – такие порой попадаются в привокзальных киосках. Любители ночной жизни могут вспомнить клубные декорации на транс-вечеринках. Искусствоведы при слове «флюр» удивлённо пожмут плечами...

О флуоресцентной живописи и о том, как такое необычное творчество может быть настоящим искусством, мы беседуем с московским художником Дмитрием Абросимовым, он же Dimson.

 

Обычный осенний день. Хмурое небо и голые ветви деревьев за окном. Дмитрий Абросимов aka Dimson жестом фокусника меняет освещение на ультрафиолет и задёргивает плотные шторы. Три, два, один – я вхожу в комнату и теряюсь в космическом пространстве. Я уже видела все эти работы на фото, но даже представить не могла, что они настолько ошеломительны в оригинале! Темнота пронизана яркими пятнами и линиями, они будто пульсируют, обволакивая зрителя.

Вот магический взгляд зеленоглазого льва – он словно видит тебя насквозь. Огненная грива выходит за рамки холста, переплетается с рамой и растворяется в воздухе.

На противоположной стене совершенно абстрактные линии исполняют безумный танец. Яркие брызги и экспрессивные потёки краски складываются в картину где-то в лабиринтах моего мозга – то ли кости, то ли тянучка, то ли ветви деревьев.

Картины гипнотизируют своей многомерностью и тайным движением. Вдруг включается музыка. Она полностью сливается с ними, как будто состоит не из звуков, а из летящих цветных капель... Так в мою жизнь впервые ворвалась флуоресцентная живопись.

 
Немного истории

Его всегда привлекала живопись: ребёнком он завороженно смотрел на работу своего отца-художника. Эксперименты с красками и спонтанной живописью он начал в 14 лет, учеником в колледже декоративно-прикладного искусства. Дмитрий вспоминает свою первую творческую находку:

«Я разливал краску и дул на неё через трубочки. Получались кляксы интересной формы. Первая картина в этой технике представляла мужчину и женщину. Одна клякса – это выплеск негативных эмоций, который симметрично отражается в голове второго персонажа. На чёрно-белом фоне яркие экспрессивные кляксы красного цвета выглядели очень эффектно».

Уже тогда художника интересовали возможности сочетания живописи и графики, «спонтанного искусства» и его рационального оформления:

«Мне нравилось наблюдать, как цвет возникал в процессе смешения краски. Я работал по классической схеме, то есть брал акварельную бумагу, смачивал её, набрызгивал краску, позволял ей стекать и перемешиваться. Позже я добавил графику. С помощью цветных карандашей я подчёркивал глубину интересных частей картины – я начал видеть в них нечто такое, что невозможно нарисовать специально, такие формы, которых нарочно не придумаешь. Я стал обыгрывать то, что получалось спонтанно».

 

Если всматриваться в работы Дмитрия – от юношеских альбомов до последнего цикла полотен − всюду замечаешь мотив спирали. Это может быть маленькая ракушка в самом углу, или он может находиться в центре холста, замаскированный другими деталями. Оказывается, это не просто декоративный элемент, а целая философия...

«Спираль – символ вселенской гармонии, жизни и развития. Этот солярный знак, известный древним народам всего мира, связан с днем зимнего солнцестояния – священным новым годом, точкой отсчета космических циклов. В нём заложены идеальные пропорции золотого сечения, к которым стремится всё живое. Он завораживал меня ещё в 14 лет и с тех пор проходит через всё моё творчество».

* * *

Artifex: Почему тебе нравится флюр?

Дмитрий Абросимов: Вне зависимости от моды, для меня это интересный, современный материал. Благодаря игре с освещением процесс создания картины выглядит как мистическое действо. Это привлекает публику. Сначала я пишу без ультрафиолета, а потом включаю его, и картина открывается с новой стороны. Мне всегда интересно самому, что будет, когда я доделаю работу до конца.

Artifex: Как произошло твое первое знакомство с флуоресцентной краской?

Однажды друг отдал мне маленький набор акриловых красок из 6 цветов. Это были остатки флюра, которым он рисовал что-то у себя дома. Я начал пробовать, экспериментировать и понял, что рисовать традиционно, по чёрному холсту – не вариант. Как яркие обитатели морских глубин становятся серыми, если их вытащить из воды, так и эта краска вообще смотрится довольно уныло и начинает «играть» только при определённом освещении. Тогда-то мне и пришла в голову мысль использовать цвет самого холста в качестве дополнительного источника света. Это принципиальный момент. Все картины я пишу на белом хлопке, который в ультрафиолете светится.

Artifex: Больше так никто не делает? Все остальные художники рисуют на чёрном?

Да. Дело в том, что флуоресцентная живопись ассоциируется с транс-культурой. Связанные с ней художники пользуются флюром для передачи объёма и пространства на чёрном холсте. Я же добиваюсь обратного эффекта. Мне необходима яркость самой ткани. Мои работы отличаются тем, что они сильно светятся. Когда я добавляю графику, изображения становятся очень дробными и контрастными. Без неё мой «Хамелеон» остался бы просто цветовым пятном. В обрамлении чёрного каждый мазок становится индивидуальным и ярким.

Artifex: Почему твои картины интереснее смотреть под музыку?

В отличие от классического искусства, когда вы приходите в музей и говорите шёпотом, чтобы никого не отвлекать, мои работы лучше смотреть с «погружающей» музыкой. Я пишу и показываю их под одну и ту же музыку. Это deep ambient. Я считаю ее неотъемлемой частью моего творчества. Если люди слышат музыку, под которую я писал, это обостряет восприятие и помогает ощутить именно те эмоции, которые я вкладывал в свою работу.

Artifex: Как бы ты описал эволюцию своего творчества?

В первых сериях моих работ есть отголоски стиля Ханса Руди Гигера. Я обыгрывал академический рисунок мужского и женского тела, превращая его в биомеханоиды.

 

Затем была брутальная графика. Когда я увлекся цветом и работал над серией «Тотемные животные», мои картины стали перекликаться с более хрупкой стилистикой модерна. В композиции есть главный элемент, и он обыгран орнаментальной рамкой – нечто похожее можно найти у Альфонса Мухи. Мои спирали и мазки начали перетекать от центра к краям, сливаясь в своеобразные рамки. Сначала они служили обрамлением, подчеркивая центр. Затем они перешли в фон, сливаясь с персонажами. Последним становилось тесно, но зато они были отлично замаскированы. Так мне удалось передать взаимодействие животных с природной средой. Хамелеон выглядывает из листвы, сливаясь с ней, переплетаясь с орнаментом. Лев благодаря своей окраске тоже растворен в пейзаже. На картине его грива связывается с окружающим миром и стилизованной рамой.

 

Artifex: Почему твои животные – «тотемные»?

Я назвал так свою серию, чтобы подчеркнуть символическую значимость этих образов. Животные-символы есть во всех традиционных культурах. Например, носорог по фен-шуй − хранитель домашнего очага. Хамелеон символизирует гибкость, умение адаптироваться к любым условиям. Лев олицетворяет тепло и энергию полуденного солнца...

Artifex: Многие твои картины навеяны впечатлениями от путешествий. В Финляндии ты рисовал нечто похожее на лёд, в Нидерландах – на мосты…

Брызги красок передают мои эмоции. Я понял, что в путешествиях мне работается лучше. Во время первой поездки в Финляндию я встал на сноуборд. У меня это не слишком хорошо получалось. Заработав небольшое сотрясение мозга, мне пришлось провести несколько дней в покое, и в этот момент родилась картина. Она представляет собой закат, увиденный через разбитую льдинку. Это полотно с очень резкими, острыми линиями, в нём есть ощущение какого-то разлома. Наверное, это связано с тем, что для меня это была тяжёлая поездка.

В мою вторую поездку в Амстердам мы прожили две недели в центре города. Я любовался его старинной архитектурой, домиками, непохожими друг на друга, гулял по ровной брусчаточке, глядя на красивые каналы, в которых отражались огни этих домов… Добавь к этому походы по различным музеям, в частности – посещение музея Винсента ван Гога. Вангоговское небо и вдохновило меня! В моей картине угадываются каналы, мостовая, домики, но я не хотел всё это изобразить буквально. Это была экспрессия от впечатления, которая сложилась в фантастический пейзаж, навеянный Голландией.

Artifex: Все твои полотна очень большого размера. Это из-за того, что ты в юности занимался граффити?

По образованию я специалист по лаковой миниатюре. :) Странно, правда? Я занимался граффити с 14 лет. Я привык работать в маленьком формате, но меня всегда тянуло к большому. Чтобы воссоздать у себя дома ощущение улицы, я брал огромный щит, приколачивал его к стене и рисовал граффити у себя в комнате! :)

Artifex: А в путешествиях ты как выходишь из положения? Не всегда же есть возможность приколачивать щит к стенам гостиницы? :)

Да, например, в моём первом долгом путешествии по Азии условия не позволяли прикрепить к стене холст или соорудить какую-то мастерскую. Я нашёл на строительном рынке полутораметровый щит из плотной фанеры, привёз его к себе на террасу и стал рисовать. Было неудобно ползать рядом с ним, чтобы прописывать низ, верх… И я стал переворачивать этот щит! Какими-то отголосками в этот момент вернулась тема акварельных потёков. Я позволил краскам растекаться, смешиваться… Это трансформировалось в нечто новое. Я начал работать в трехмерном пространстве. Как Джексон Поллок, я клал холст на пол, переворачивал, ставил вертикально… И родился новый стиль. Я стал делать необычные абстрактные полотна.

Artifex: Многие из твоих картин написаны на Пангане. Как это место отражается в твоих полотнах?

С одной стороны, Остров – это огромная вечеринка и постоянная экспрессия: яркая одежда, дискотеки, фейерверки, лазеры. В моих работах они превращаются в брызги красок, яркие цвета, абстракцию. Одна из работ, которую я сделал там, называется «Дерево». Вдохновением было реальное дерево, ему более 500 лет, это святыня Острова. Своей древней мощью оно уравновешивает две такие несовместимости, как нескончаемая вечеринка и медитация. Другая сторона жизни на Острове – йога и буддийские центры. Поэтому в одном углу картины изображена «Ладонь Будды», а в другом – галактика, закрученная в спираль.

 

 

Artifex: Писать картины во время путешествий ты начал после поездки на Остров?

Да, вернувшись оттуда, я понял, что мне больше не хочется заниматься коммерческими заказами, расписывать интерьеры. Тогда я начал много ездить и старался передать в своих полотнах атмосферу разных городов и стран. Но все мои мысли были по-прежнему об Острове, ведь именно там я творил особенно продуктивно. К тому же, там живёт очень много иностранцев, а они с большим пониманием относятся к моей новой технике. Через полгода я вернулся и сразу занялся новой серией. На третий месяц жизни на Острове я пришел к новому стилю. Работы, сделанные в одном цвете, интереснее смотрятся...

Artifex: Почему?

Чёткая композиция, которую можно проследить взглядом. Цвет не отвлекает от созерцания формы.

Artifex: Как выглядит процесс работы над картиной?

Работа над моими картинами всегда делится на четыре этапа. Сначала – экспрессия на белом, набрызгивание краски на холст. Затем нанесение контура, которым я выявляю очертания предметов, и только после него – заливка пустых мест глубоким черным «фоном», добавляющим чувство глубины. И, наконец, графика поверх цвета. Она придает объемность мазкам и четкую форму каплям. Каждая деталь на холсте продумана и неслучайна.

Artifex: Моя любимая картина в твоей новой серии – это абстракция, которая похожа на сердце. Красно-жёлтая экспрессия с двумя линиями, напоминающими стрелы...

Спасибо. Почему-то все девушки видят в этой картине именно сердце. :) На самом деле я его не рисовал. Для меня это том ям, тайский суп со специями! Приглядись повнимательнее: вот это похоже на креветку, а вот муравей или кузнечик. А линии, которые у тебя ассоциируются со стрелами, на самом деле − специи, которые летят в большую плошку, где завихряется водоворотом традиционный тайский суп.

Artifex: Неожиданно! А почему именно суп?

Я хотел, чтобы картина передавала атмосферу места, в котором я её рисовал. Тайская кухня – это прежде всего морепродукты, а туристы ради экзотики и вовсе едят всяких жуков. Всё это есть на моем полотне.

Artifex: Интересно. Я, как девушка, никогда бы не подумала, что это суп! Для меня твоя картина навсегда останется символом любви: розовым написаны всякие там сантименты, красным – страсть, разбитое сердце, разрушение. Мне кажется, ты передал всю гамму любовных переживаний: нежность, хаос, эмоции, ножи, столкновение с эго... Может быть, твой новый триптих я тоже неправильно воспринимаю?

Три части триптиха – это рождение, жизнь и смерть. Зелёная картина, более пластичная, олицетворяет рождение, поскольку все мы вышли из воды. Красная – это наша реальность, суровая, резкая и агрессивная. А третья, жёлтая, пригибает нас к земле, напоминает о костях и останках и символизирует тлен.

 

Artifex: В последнее время у тебя прошло несколько выставок, одна из них – совместный проект с нашим альманахом.

Когда я вернулся из первого путешествия по Азии, мой друг Сергей Зитрон предложил мне устроить выставку на «Тримурти-2014». Этим летом на «Тримурти-2015» при поддержке Artifex мы сделали уже большую галерею, где я показал 23 картины.

Artifex: На Острове у тебя тоже была галерея.

Когда я жил на Острове во второй раз, то арендовал помещение, идеально подходившее для моих картин. Места в нём было ровно столько, сколько было нужно для работ, которые я успел сделать за три месяца. Это было пустое помещение на главной дороге. Я его обустроил, обставил традиционными тайскими пуфиками. Получилась именно та атмосфера, которой не хватало в московских галереях.




Artifex: Ты прекрасно владеешь академической техникой, мог бы спокойно рисовать обычные пейзажи, девочек, котиков и тому подобное. Люди часто не понимают, зачем художники, которые умеют это делать, разбрызгивают краски и малюют абстрактные картины...

Потому что в любой абстракции есть скрытая глубина. А я за то, чтобы народ вдумывался. :) Каждый человек может посмотреть на это по-своему, не привязываясь к какой-то форме. Я даю зрителю возможность самому увидеть в картинах то, что ему нравится. Кто-то смотрит на произведение в целом, кто-то − на мелкие детали. Эти картины нужно изучать, их невозможно посмотреть за пять минут. Чтобы оценить, как лёг мазок, как один цвет переходит в другой, нужно потратить минут 20 − 30 как минимум. Если отнестись к ним серьезно, можно пережить глубокие эмоции.

Artifex: Почему многие не воспринимают флюр всерьез?

Думаю, дело в том, что обычно с ним сталкиваются в виде психоделических рисунков у сцены на транс-вечеринках. По этой причине люди реагируют так: «А, флюр – значит, декорации»...

 

 

Artifex: Ты хочешь вывести флюр на более серьёзный уровень?

Да. Флюр – это просто материал XXI века. Светящиеся краски – такая же современная технология, как видеоинсталляции и мэппинг. Флюром можно писать так же, как маслом. Я работаю с ним 14 лет и пробовал его в разных стилях. Он достоин того, чтобы висеть в арт-галереях и серьёзных музеях. Любое направление в искусстве рано или поздно получает признание. Вспомним, что импрессионисты подвергались нападкам, но еще при жизни отношение к ним резко поменялось, и их стали считать чуть ли не классиками. Так и флюр. Я считаю, что один тёмный зал должен быть в каждом музее!

Artifex: Спасибо за интервью! Надеюсь, мы ещё сделаем много выставок вместе! Удачи в творчестве, будем ждать твоих новых работ!

Меню
Обратная связь

Указывай адрес почты, по которому с тобой действительно можно связаться, иначе мы не сможем тебе ответить.

Подпишись на автора статьи

Мы любим искусство и стараемся находить для наших читателей всё самое интересное. Подпишись и получай на электронную почту уведомления о новых статьях этого автора

Яндекс.Метрика