Роман Юрия Трифонова «Время и место» прошёл очень непростой путь до читателя. Задуман он был ещё в 1974 году под названием «Ностальгия», но писать его Юрий Трифонов начал в июле 1978 года. Закончил весной 1980 года, после чего отнёс в редакцию журнала «Дружба народов». Главный редактор Сергей Баруздин ответил:

«Роман получился и получился хорошо. В чём-то он даже сильнее «Дома на набережной» и «Старика», хотя сравнивать эти вещи трудно. Правда, роман очень грустный, но это – ты: у тебя всё так»

Публиковать такой роман было делом рискованным, некоторые члены редколлегии предложили задержать публикацию по причине «художественной недостаточности». Это стало для Трифонова ударом. Ему пришлось многое менять в угоду цензуре. Но до публикации писатель не дожил – он умер в марте 1981, в том же году роман вышел в 9-м и 10-м номерах журнала со множеством купюр. В годы перестройки часть купюр возвратили, но только в 2011 году роман вышел в истинном виде.

«Время и место» называют «романом-пунктиром», где можно разглядеть реальные истории, связанные с жизнью писателя, начиная с 1937 года – ареста отца и матери, работой на заводе, учёбой в Литинституте, первыми публикациями. Это не завуалированная автобиография, а действительная история времени, о которой Трифонов хотел рассказать. Немецкий издатель Ральф Шрёдер писал: «Всё его зрелое творчество составляет роман-пунктиром, в котором «Нетерпение» - пролог, «Опрокинутый дом» - эпилог». Эта выставка – первая попытка рассмотреть «пунктиры» одного из важных произведений ХХ века.

«Ведь вспоминать и жить – это цельно, слитно, не уничтожаемо одно без другого и составляет некий глагол, которому названия нет» (Юрий Трифонов, «Время и место»)

 
Потери в детстве (1937-1939)

«Пляжи тридцатых годов»

«Мальчика звали Саша Антипов. Ему было одиннадцать лет. Отец Саши не вернулся из Киева никогда. Мальчик Саша вырос, состарился и умер. Поэтому никому ничего не надо». Юре Трифонову в 1937 году исполнилось одиннадцать лет. Именно тогда его отца, Валентина Андреевича Трифонова арестовали по обвинению в шпионаже. Ночью 21 июня за ним приехала машина, люди в форме увезли его на Лубянку. Через год его не стало. Расстрел.

«Это последний день. Сейчас пойдем обедать, а после обеда – в город», - говорит Саше Антипову мама. Потом арестуют и маму Трифонова, Евгению Абрамовну Лурье. Остаткам семьи придётся покинуть родное место, про который Трифонов в будущем напишет «Дом на набережной».

 

 

Описанный в главе Серебряный Бор остался для Трифонова местом, в котором прошло его детство. Он будет присутствовать в его будущих произведениях, как и родной отец.

«Отец был строгий. Если он говорил «нельзя», это значило – нельзя. Но однажды июньским утром, в понедельник, я узнал, что отца нет. И убивающее предчувствие подсказало мне: навсегда. Никто больше не скажет «нельзя». (Опрокинутый дом: «Серое небо, мачта и рыжая лошадь»)

«Центральный парк» (изначальное название – «Нескучный сад»)

Трифонов стал жить с бабушкой и сестрой Таней на Большой Калужской улице – ныне это Ленинский проспект. В этой главе он написал действие от лица лирического героя, которого можно назвать «зеркалом» Саши Антипова. По разным причинам. Трифонову было нелегко тогда: об отце ничего неизвестно, от матери лишь редкие письма, из близких оставались бабушка и сестра Таня.

«Я живу на окраине, где новые дома стоят вразброс, напоминают громадные одинокие сундуки, и хожу в школу в здании старой гимназии, теперь этого здания нет, теперь на его месте стоит фиолетово-зеленый небоскреб Комитета стандартов. Напротив школы, через улицу, прячутся за оградой, за деревьями <…> скучные, нищенской желтизны каменные дома больницы…»

Всего через пару лет после описанных в этой главе событий началась война, приближение которой чувствовал отец писателя. Валентин Трифонов. Он сообщил о возможном нападении Германии книгой «Контуры грядущей войны» в Политбюро, Сталину, Молотову и Орджоникидзе. Но никто его не услышал.

 
Военное время (1941-1945)

«Якиманка»

Начало войны предсказывал также друг Трифонова Лева Федотов в 1940 году, записав в дневнике, что война начнётся через год, в конце июня - начале июля. Так и произошло. Трифонов вместе с Лёвой работал в пожарной бригаде, как и ещё один герой романа - Андрей.

«Наша казарма помещалась на Якиманке, в старом каменном здании, где была когда-то монастырская гостиница, а перед войной в этих сводчатых комнатах располагался детский сад. И вот теперь казарма пожарной роты»

После недолгой службы пожарным Трифонов был эвакуирован в Ташкент вместе с семьей, где он окончил среднюю школу, проработал месяц слесарем, а в ноябре 1942 года поехал в Москву, в район Якиманки.

«Переулок за Белорусским вокзалом»

 

 

Здесь, на авиационном заводе, Антипов встречается с лирическим героем, своим «зеркалом». Действие происходит в 1943 году, когда «первый [салют] прогремел в Москве три месяца назад, в начале августа, по случаю взятия Орла и Белгорода».Трифонову в августе этого года исполнилось 16 лет, он работал волочильщиком труб, но не бросал желания начать литературную карьеру:

«– В будущем году, когда я поступлю на заочное… – говорил он без тени сомнения». Трифонов поступил в Литературный институт в 1944 году, после чего его перевели на восьмичасовой рабочий день из волочильщиков в инструментальный отдел.

«Тихо было в волочильном цехе, только глухо потрескивали последние дрова в отопительной печи, и в горне дотлевали, корчась и рассыпаясь, тускло красные уголья» (из рассказа «Урюк», прочитанном на Фединском семинаре). Сейчас завод действует под прежним названием «Дукс», который до революции производил велосипеды.

Литературные опыты («Тверской бульвар»)

Четыре главы романа посвящены Тверскому бульвару. Трифонов здесь родился, а после учился. В первой главе Саше Антипову 20 лет, он студент второго курса – столько же исполнилось Трифонову в 1945. Через год в Москву вернулась его мама, испытав ужасы лагеря. С сыном она не виделась восемь лет.

«… она увидела в полутёмном коридоре высокую очкастую фигуру мужчины, отшатнулась и ахнула: «Шурка?» - Антипов увидел маленькую женщину в ватнике, в платке, с чемоданчиком, сиротливо обшитым холстом, возле её ног на полу, секунду глядел на женщину молча, потом протянул руки и сказал: «Мама?»

В романе также выписаны друзья Трифонова. В первую очередь - Мирон, в образе которого, возможно, был выведен Лев Гинзбург, известный переводчик и публицист. «Мирон жил на Солянке, в старом доме, на втором этаже, что стоит на взгорке, на завороте Солянки к площади Ногина» (ныне Варварские ворота в районе Китай-города). Была первая любовь, у Саши появляется девушка Наташа – она живет на Ленивке, как раз напротив того самого Дома на Набережной.

 

 

И, конечно, учителя по Литературному институту.

«Зайдите на Елисеевский, потом на Бронную. Вы знаете, где Борис Георгиевич живет?» - спрашивает Антипова Сусанна Владимировна. <…> Остановились возле старого трехэтажного здания…» - такое здание сохранилось и сейчас, там на третьем этаже жил Борис Костин, прообразом которого стал писатель Константин Федин. В прошлом член группы писателей «Серапионовы братья» (Михаил Зощенко, Вениамин Каверин), ставший официозным автором советской эпохи. Но он приучал молодых писателей к хорошей литературе, открыл для Трифонова творчество Ивана Бунина. Свою первую книгу писателя-эмигранта Трифонов приобрел у книжного спекулянта на Кузнецком мосту. Там же было ещё одно важное для него место, - здесь он ходил в приёмную НКВД, навести справки, узнать правду об отце.

- Почему же вы не написали, Шура, про отца? – шёпотом ужаснулась Сусанна Владимировна.
- Потому что меня бы не приняли, - шёпотом ответил Антипов, - И потому что он не враг, понимаете?

Буквально недалеко от приёмной был книжный развал: «…улица свела, вот этот пятачок в проезде Художественного познакомил, - и вот, придя с Маркушею на горбатую улочку, тесную от магазинчиков и толпы, где по воскресеньям толкутся книжные барыги, истинные собиратели…». Под Маркушей имеется ввиду Володя Блок (наст.имя Владимир Хазин) – близкий друг Трифонова и многих литераторов. Он не был писателем и поэтом, но славился тем, что мог достать любую книгу. Работая в приёме макулатуры, он доставал редчайшие экземпляры (например, издание «Жюстины» Маркиза Де Сада 1797 года). Его знала вся читающая Москва, он мог узнать книгу только взглянув на корешок.

«В феврале 1950 года в будний день Антипов взял на Зубовской такси <...> сел к водителю и громко, бойко, счастливо возгласил: «На Сущевскую»». На этой улице до сих пор находится издательство «Молодая гвардия», а в том году у Трифонова вышли «Студенты». Первая книга, первый гонорар, Трифонову 25 лет. Отмечал вместе с друзьями в ресторане «Нарва» - это здание сохранилось на углу Садового кольца и Цветного бульвара. Там случилась свара с местными посетителями, которые стали приставать ко Льву Гинзбургу с антисемитскими шуточками.

«Вечер кончился плохо. Все сильно накачались, и когда какие-то люди за соседним столом попросили спичек, обращаясь к Мирону вежливо, но почему-то называя его Моисеем». Завязалась драка, отбиться друзьям помог поэт Григорий Поженян – в нём прослеживается сходство с персонажем романа Федькой Пряхиным, тоже поэтом, два года воевавшим в партизанском отряде.

 

 

Гонорар за «Студентов» у Трифонова быстро закончился. Антипов растрачивается, но вновь садится за новый роман, который приходится долго редактировать. «В январе 1951-го Антипов наконец закончил переработку, шесть глав переделал, четыре написал заново, рукопись выросла до трехсот пятидесяти страниц» - похожую трудную работу придётся сделать Трифонову над романом «Утоление жажды» (1963 год). Но у Антипова книга не вышла, причиной стало «Дело Двойникова», о нарушении авторских прав одним человеком, Антипову надо было его обвинить, но потом он понял - надо оправдать. Двойников - персонаж собирательный, и фамилия его не случайна – многие литераторы в то время были «людьми с двойным дном», им приходилось работать, исходя из собственной совести и запретов власти.
 


Пунктиры Юрия Трифонова. Часть 2